Как пишет
Право.ру, практика разрешения трансграничных споров продолжает меняться под влиянием санкционных ограничений и новых подходов к исполнению судебных решений.
Партнер практики международных споров и санкций BGP Litigation Сергей Морозов отмечает, что пик использования статей 248.1 и 248.2 АПК РФ («закона Лугового») уже прошел. По его словам, основной массив таких дел был инициирован в 2022-2024 годах на фоне высокой санкционной неопределенности и ограничений доступа российских лиц к правосудию за рубежом. Сегодня интенсивность подобных разбирательств в публичном поле снижается, а многие новости касаются процессов, начатых ранее. Дополнительное влияние оказали и меры ЕС: 14-й пакет санкций предусмотрел возможность введения ограничений за использование этих механизмов.
Морозов также обращает внимание, что санкционное регулирование продолжает расширяться. В частности, в рамках 14-го пакета европейским сторонам разрешили взыскивать убытки, понесенные из-за исполнения решений против них в России. В 18-м пакете санкций под ограничения попал инвестиционный арбитраж - ЕС запретил признавать и приводить в исполнение решения международных инвестиционных трибуналов. Дополнительные ограничения были введены и в рамках 20-го пакета.
По словам эксперта, последний год во многом стал поворотным. В частности, 20-й пакет санкций предоставил европейским контрагентам право взыскивать убытки с российских лиц, получивших исполнение судебных решений в России, за счет активов на территории третьих стран. Одновременно были усилены механизмы давления на государства, которые, по мнению ЕС, способствуют обходу санкций.
Говоря о практических способах исполнения решений, Морозов отмечает, что одним из вариантов может быть предъявление требований не только к иностранному должнику, но и к его российской дочерней компании. В подобных спорах истцы ссылаются на наличие единой группы компаний и общего центра принятия решений, что позволяет ставить вопрос о солидарной ответственности. Такой подход, по словам эксперта, помогает преодолеть сложности с исполнением за рубежом и получить доступ к активам должника, которыми он владеет косвенно.
При этом Морозов подчеркивает, что у российских сторон сохраняются и другие инструменты исполнения решений, включая страхование исполнения обязательств, уступку права требования неподсанкционным лицам, депонирование средств у нотариуса, а также использование аккредитивов, счетов эскроу и иных аналогичных механизмов.
С полной версией материала можно ознакомиться по
ссылке.
