21.09.2021 | Статьи
Отказ в оспаривании сделок должника в процессе банкротства (ст. 61.7 Закона о банкротстве): проблемы правоприменительной практики

Одной из главных целей процедур банкротства является соразмерное удовлетворение требований кредиторов. При этом в Федеральном законе от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) существует множество механизмов, позволяющих пополнить конкурсную массу должника или по крайней мере защитить ее от притязаний третьих лиц и необоснованных расходов.

Одним из таких механизмов является отказ в признании сделок должника недействительными, предусмотренный статьей 61.7 Закона о банкротстве.

Отказ в оспаривании сделок применяется к очень широкому кругу сделок: как к обычным коммерческим договорам (займа, купли-продажи, цессии), так и к обеспечительным сделкам (например, к независимой гарантии, к погашению задолженности перед бюджетом и даже к многосторонним сделкам вроде договора простого товарищества.

Согласно статье 61.7 Закона о банкротстве, арбитражный суд может отказать в признании сделки недействительной в случае, если 1) стоимость имущества, приобретенного должником в результате оспариваемой сделки, превышает стоимость того, что может быть возвращено в конкурсную массу в результате оспаривания сделки (невыгодность оспаривания), или 2) если приобретатель по недействительной сделке вернул все исполненное в конкурсную массу.

1. Пределы применения института отказа в оспаривании сделок

Прежде чем перейти к анализу оснований для отказа в оспаривании сделки, предусмотренных статьей 61.7 Закона о банкротстве, необходимо обозначить пределы применения данной статьи.

Во-первых, следует определиться с кругом оснований для оспаривания сделок, в отношении которых может применяться механизм отказа в оспаривании сделок.

Так, в силу пункта 17 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление Пленума № 63), в порядке главы III.1 Закона о банкротстве подлежат рассмотрению заявления о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

На наш взгляд, механизм отказа в оспаривании сделок может применяться и к оспариванию сделок по общегражданским основаниям. Суды в основном придерживаются такой же позиции.

Действительно главная цель института оспаривания сделок как по общегражданским основаниям, так и по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве является пополнение конкурсной массы должника. В такой ситуации логично использовать такой эффективный механизм защиты конкурсной массы от необоснованных затрат, как отказ в оспаривании сделок.

Тем не менее, в случае с применением отказа в оспаривании сделок к общегражданским основаниям (например, к оспариванию сделок на основании статей 10 и 168 Гражданского Кодекса РФ) существует ряд проблем догматического характера, так как данные сделки являются ничтожными, а не оспоримыми.

С точки зрения теории гражданского права, конвалидация ничтожных сделок выглядит сомнительной, так как «исцелить» сделку, никогда не порождавшую правовых последствий, по сути невозможно. На это указывали еще классики французской цивилистики.

Российские суды в ряде случаев допускают возможность отказа в оспаривании ничтожных сделок по общегражданским основаниям, однако случаи эти связаны в основном с доктриной эстоппеля и отказом в оспаривании сделки в связи с недобросовестностью заявителя (п. 5 ст. 166 Гражданского кодекса РФ).

Таким образом, с точки зрения теории гражданского права, возможность отказа в оспаривании ничтожных сделок выглядит далеко не бесспорной.

Еще более интересным представляется вопрос о возможности применения статьи 61.7 Закона о банкротстве в рамках так называемого «внеконкурсного» оспаривания сделок.

Возможность внеконкурсного оспаривания сделок в российском праве (то есть оспаривания сделок по мотивам причинения вреда кредиторам должника в отсутствие введенной в отношении должника процедуры банкротства) до сих пор является предметом научных и практических дискуссий, однако в последние годы суды все же склоняются в возможности применения внеконкурсного оспаривания. В этой связи вопрос о возможности применения отказа в оспаривании сделок приобретает особую актуальность.

На наш взгляд, несмотря на вышеупомянутые догматические проблемы, отказ в оспаривании сделок все же может быть применен как при оспаривании сделок по общегражданским основаниям в деле о банкротстве, так и в рамках внеконкурсного оспаривания сделок. В ином случае российское право необоснованно ограничило бы применение очень эффективного института, служащего цели соразмерного удовлетворения требований кредиторов.

В случае с внеконкурсным оспариванием кредиторы могут ссылаться даже не на статью 61.7 Закона о банкротстве, но на достаточно «гибкий» п. 5 ст. 166 Гражданского кодекса РФ, так как оспаривание сделок при очевидной невыгодности применения последствий недействительности сделки или при добровольном возврате имущества контрагентом должника может расцениваться как злоупотребление со стороны заявителя.

Еще один вопрос, который позволяет более точно очертить границы применения механизма отказа в оспаривании сделок – вопрос о возможности отказа в признании сделки недействительной только в определенной части.

Если руководствоваться исключительно буквальным толкованием текста статьи 61.7 Закона о банкротстве, то можно сделать вывод о том, что отказ в оспаривании части сделки не предусмотрен.

Тем не менее, на наш взгляд, невозможность отказа в оспаривании части сделки необоснованно снижает эффективность данного механизма. Кроме того, в судебной практике можно встретить дела, в которых суды указывали на возможность отказа в оспаривании только части сделки.

Таким образом, мы полагаем, что отказ в оспаривании сделки может быть применен не только в отношении всей сделки, но и в отношении отдельной ее части. Это способствует эффективному применению статьи 61.7 Закона о банкротстве.

Одним из ключевых вопросов, возникающих при применении статьи 61.7 в процедурах банкротства, является круг лиц, которые могут инициировать применение отказа в оспаривании сделки.

На наш взгляд, такое право должно быть предоставлено арбитражному управляющему, должника, его конкурсным кредиторам (включая «зареестровых»), а также контрагенту должника.

Если право указанных лиц на заявление о применении отказа в оспаривании сделок бесспорно и вытекает из положений Закона о банкротстве, то в отношении дискреции суда в вопросе применения отказа в оспаривании сделок возникают определенные вопросы.

Так, из текста статьи 61.7 Закона о банкротстве не совсем ясно, может ли суд применить отказ в оспаривании сделок по своей инициативе без заявления об этом сторон.

Данный вопрос остается открытым и в судебной практике, однако мы полагаем, что суду должна быть предоставлена возможность применять механизм отказа в оспаривании сделки исключительно по своей инициативе.

Так, с одной стороны, дискреционные полномочия судов, рассматривающих дела о банкротстве значительно шире, чем полномочия судов по другим делам, рассматриваемым арбитражными судами. Это предопределяется особым характером и целями процедуры банкротства.

На наш взгляд, именно с учетом специфики процедур банкротства и в целях защиты конкурсной массы суд должен иметь возможность применить отказ в оспаривании сделок самостоятельно, по своей инициативе. Аналогичную позицию можно встретить в доктрине.

Кроме того, институт оспаривания сделок является частно-правовым институтом и, следовательно, к нему скорее должен применяться общедозволительный тип правового регулирования, предполагающий, что по общему правилу разрешено все, что прямо не запрещено законом.

Довольно сильным аргументом против возможности предоставления суду возможности применять отказ в оспаривании сделки по своей инициативе может являться то, что в этом случае суд выходит за пределы заявленных требований. Так, суд должен принять решение исключительно по заявленным истцом требованиям, если иное не предусмотрено законом (ч. 3 ст. 196 ГПК РФ).

В случае, если стороны не заявили требование об отказе в оспаривании сделки, а суд применил его по своей инициативе, это может быть расценено как выход за пределы заявленных требований и послужить основанием для отмены решения.

Кроме того, на особые дискреционные полномочия суда применительно к оспариванию сделок по тем или иным основаниям обычно прямо указывается в тексте закона. Так, в силу п. 4 ст. 166 Гражданского кодекса РФ, суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе. В случае же с отказом в оспаривании сделок, такие полномочия суда прямо не предусмотрены.

Тем не менее, на наш взгляд, специфика института банкротства должна все же оправдывать возможность применения отказа в оспаривании сделки исключительно по инициативе суда.

Таким образом, институт отказа в оспаривании сделок может применяться в отношении оспаривания сделок как по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, так и по иным основаниям, а также в рамках внеконкурсного оспаривания сделок. Отказ в оспаривании сделок может применяться как по ходатайству лиц, участвующих в обособленном споре о признании сделки недействительной, так и исключительно по инициативе суда.

2. Основания для отказа в оспаривании сделки

Статья 61.7 Закона о банкротстве предусматривает два основания для применения отказа в оспаривании сделки: невыгодность оспаривания для конкурсной массы должника и возврат исполненного в конкурсную массу должника.

Невыгодность применения последствий недействительности сделки для должника

В отношении невыгодности оспаривания для конкурсной массы Закон о банкротстве предусматривает, что для целей применения данного основания судам необходимо оценить, превышает ли стоимость имущества, приобретенного должником в результате оспариваемой сделки, стоимость того, что может быть возвращено в конкурсную массу в результате оспаривания сделки.

Критерий, предложенный законодателем, на наш взгляд, крайне неудачный, ведь если руководствоваться исключительно соотношением стоимости приобретенного имущества со стоимостью имущества, которое может быть возвращено в массу, это существенно ограничит потенциал использования механизма отказа в оспаривании сделки.

Тем не менее, такой ограничительный подход к толкованию статьи 61.7 о банкротстве нередко можно встретить в судебной практике.

Так, в деле о банкротстве ООО «ЗУМК-Инжиниринг» (дело № А50-20115/2016) один из кредиторов должника ходатайствовал о применении статьи 61.7 Закона о банкротстве, так как истек срок исполнительной давности по требованиям должника. Суды проявили формальный подход и отказали в применении статьи 61.7, сославшись на то, что истечение срока исполнительной давности не свидетельствует об отсутствия у должника реституционных требований как таковых и не может послужить основанием для отказа в применении последствий недействительности оспоренной сделки.

Таким образом, суды, вместо оценки реальной экономической стоимости реституционного требования, формально подошли к решению вопроса о признании сделки недействительной и по сути лишь увеличили нагрузку на конкурсную массу, так как конкурсному управляющему должника придется нести расходы на заведомо нецелесообразное предъявление реституционных требований.

В судебной практике есть еще множество примеров последствия неудачной формулировки критерия оценки невыгодности последствий признания сделки недействительной в Законе о банкротстве.

Так, в судебной практике можно встретить достаточно распространенную позицию о невозможности применения отказа в оспаривании сделки в отношении зачета, так как должник не приобретает какого-либо имущества в результате зачета.

По тем же причинам суды отказывают в применении статьи 61.7 Закона о банкротстве в отношении выплаты штрафных санкций, действий по погашению кредиторской задолженности, безвозмездных сделок.

Такой формальный подход судов следует оценить негативно : суды должны оценивать реальные перспективы проведения реституции, реально оценивать стоимость реституционного требования, а не отказывать в применении статьи 61.7 Закона о банкротстве только лишь на том основании, что должник не получил в результате совершения сделки никакого имущества. На необходимость оценки реальной стоимости реституционного требования указывается и в доктрине.

Примеры такого верного подхода также можно встретить в судебной практике, но, к сожалению, достаточно редко. Между тем, некоторые проблемы, возникающие перед судами, невозможно эффективно решить руководствуясь исключительно буквальным толкованием статьи 61.7 Закона о банкротстве.

На практике часто можно встретить ситуацию, когда оспаривается сделка, обе стороны которой находятся в процедуре банкротства.

В этом случае, во-первых, сами по себе шансы взыскать что-либо в конкурсную массу должника после признания сделки недействительной крайне невелики, так как контрагент должника также является банкротом.

Кроме того, в силу пункта 2 статьи 61.6 Закона о банкротстве, кредиторы и иные лица, которым передано имущество или перед которыми должник исполнял обязательства или обязанности по сделке, признанной недействительной приобретают право требования к должнику лишь в случае возврата в конкурсную массу полученного по недействительной сделке имущества.

Таким образом, конкурсному управляющему должника, в деле о банкротстве которого оспаривалась сделка, придется сначала вернуть в конкурсную массу контрагента полученное должником по сделке, и лишь потом у него появится возможность включиться с реституционным требованием в реестр требований кредиторов контрагента. Очевидно, что во многих случаях это не просто невыгодно для должника, но и просто невозможно.

В судебной практике можно встретить разные позиции судов о том, можно ли отказывать в признании сделки между двумя банкротами недействительной.

Некоторые суды такую возможность допускают, отмечая бессмысленность несения арбитражным управляющим судебных расходов в такой ситуации. Другие же суды критически относятся к нахождению контрагента должника в банкротстве как к основанию для отказа в признании сделки недействительной.

По нашему мнению, в данной ситуации суды могут и должны применять статью 61.7 Закона о банкротстве. Это поможет существенно снизить расходы на конкурсную массу.

Еще одна неочевидная ситуация связана с применением последствий недействительности договора займа, процентная ставка по которому меньше ставки рефинансирования или очевидно в польз должника. Суды в таких случаях совершенно правильно применяют статью 61.7 Закона о банкротстве, хотя на первый взгляд такие сделки не укладываются в диспозицию данной статьи.

Мы полагаем, что суды при оценке экономической стоимости реституционного требования обязательно также должны брать в расчет судебные и иные расходы (например, расходы на проведение торгов возвращенным имуществом), сопряженные с применениями последствий недействительности сделки. Многие суды поддерживают данный подход.

При этом саму стоимость имущества, подлежащего передаче должнику или контрагенту суды должны оценивать именно на момент рассмотрения спора. Так, должник может, к примеру, произвести неотделимые улучшения имущества, полученного по сделке, в результате чего стоимость такого имущества превысит стоимость имущества, подлежащего возврату должнику. В такой ситуации логичным будет оценить стоимость имущества именно по состоянию на момент рассмотрения спора о признании сделки недействительной.

Таким образом, судам следует расширительно толковать положения статьи 61.7 Закона о банкротстве, и при оценке выгодности последствий признания недействительности сделки руководствоваться не простым соотношением стоимости имущества, но оценкой реальной стоимости реституционного требования на момент рассмотрения спора.

Возврат имущества в конкурсную массу должника

На практике возникает множество проблем, связанных с отказом в оспаривании сделки в связи с возвратом имущества приобретателем.

Дело в том, что Закон о банкротстве практически не регулирует механизм возврата имущества приобретателем по недействительной сделке. Формирование указанного механизма было целиком отдано на откуп судебной практике.

В силу абзаца 3 пункта 29.2 Постановления Пленума № 63 арбитражный управляющий до подачи заявления об оспаривании сделки в силу пункта 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве обязан предложить другой стороне этой сделки произвести указанный возврат.

Если данный возврат не будет произведен в разумный срок после поступления такого предложения, то при последующем оспаривании сделки в суде возврат, произведенный после такого оспаривания и по истечении указанного срока, может рассматриваться как признание иска, и статья 61.7 Закона о банкротстве в таком случае не применяется.

При этом ненаправление арбитражным управляющим предложения о возврате вещи не является основанием для отказа в признании сделки недействительной, а также основанием для оставления заявления о признании сделки недействительной без рассмотрения.

Кроме того, указанный возврат может быть совершен приобретателем добровольно до поступления предложения о возврате вещи. Если приобретатель узнает о наличии оснований для признания сделки недействительной до введения процедур банкротства в отношении должника, он может сообщить должнику, что готов добровольно вернуть это имущество (его стоимость) в случае введения в отношении должника процедуры банкротства. В этом случае проценты за пользование денежными средствами начисляются не ранее даты публикации сведений о введении первой процедуры банкротства (абзац 4 пункта 29.2 Постановления Пленума № 63).

Сама обязанность по возврату имущества должнику может быть исполнена совершенно разными способами: от простой передачи имущества арбитражному управляющему должника путем акта приема-передачи до весьма экзотических способов (к примеру, понуждение к государственной регистрации перехода права собственности). Допускается также перечисление средств, полученных по сделке в депозит нотариуса или суда.

В некоторых случаях надлежащим исполнением обязанности по возврату полученного по сделке выражение готовности на передачу имущества (к примеру, в случае, если управляющий не предпринял действий по его принятию).

Суды также признают возможность возврата имущества не самим приобретателем, а третьим лицом.

При этом возврат полученного по сделке не может считаться надлежащим, если возврат полученных средств произведен не в конкурсную массу должника, а в счет исполнения его обязательств перед третьими лицами.

Наконец, возврат должен быть произведен в разумный срок после того, как приобретатель узнает об основаниях для признания сделки недействительной. Некоторые суды в принципе не допускают возможность возврата полученного по сделке после принятия к рассмотрению заявления о признании сделки недействительной.

На практике также могут возникнуть ситуации, решение которых крайне сложно вывести из текста Закона о банкротстве. Так, не совсем ясно, может ли быть применена статья 61.7 Закона о банкротстве, если один из приобретателей по сделке вернул все полученное по ней, а другой – нет.

На наш взгляд, суду в таком случае следует отказать в признании сделки недействительной в соответствующей части, а если это невозможно – отказать в применении статьи 61.7 Закона о банкротстве. При этом добросовестный приобретатель, вернувший имущество в конкурсную массу, может предъявить иск о взыскании убытков к приобретателю, не вернувшему вещь.

Еще один важный вопрос, связанный с возвратом полученного по сделке, состоит в следующем: можно ли вернуть стоимость вещи, полученной по сделке с должником, или возврат обязательно должен быть в натуре?

Действительно, Гражданский Кодекс РФ в качестве общего правила предусматривает в качестве последствия недействительности сделки возврат имущества в натуре (пункт 2 статьи 167 Гражданского Кодекса РФ). Тем не менее, указанную аналогию нецелесообразно применять к отказу в признании сделки недействительной. Практически во всех случаях для кредиторов должника выгоден именно возврат стоимости вещи, так как она скорее всего будет продана на торгах за цену ниже рыночной, так что если приобретатель захочет вернуть именно стоимость вещи – препятствий, на наш взгляд, быть не должно.

Наконец, интересен вопрос о том, обязан ли суд отказать в оспаривании сделки, если контрагент вернул имущество в конкурсную массу?

Мы полагаем, что если возврат был совершен в надлежащем порядке (надлежащим способом, надлежащим лицом, в разумный срок), то суд обязан отказать в признании сделки недействительной.

3. Последствия применения отказа в оспаривании сделки для добросовестных и недобросовестных контрагентов

Одним из ключевых вопросов, связанных с применением отказа в оспаривании сделки является вопрос последствий применения отказа в оспаривании сделки для контрагентов по такой сделке.

Действительно, если в случае с признанием сделки недействительной последствия признания недействительности различаются в зависимости от добросовестности контрагента, то при отказе в оспаривании сделки Закона о банкротстве таких отличий не проводит.

Следует согласиться с С.А. Кузнецовым, отметившим, что «такое законодательное регулирование нельзя признать ни справедливым, ни сбалансированным». Впрочем С.А. Кузнецов идет еще дальше и предлагает добавить в качестве отдельного основания для отказа в признании сделки недействительной «неосведомленность добросовестного участника гражданского оборота, вступившего в сделку с должником, оспариваемую по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве 2002 года, о недостаточности имущества должника для удовлетворения требований кредиторов».

Мы полагаем, что предлагаемое автором решение все же будет излишним и нарушит баланс интересов кредиторов должника и его добросовестных контрагентов в пользу последних, однако очевидно, что определенная дифференциация последствий для добросовестных и недобросовестных контрагентов должна быть.

Во-первых, мы полагаем, что следует все-таки проводить различия между недобросовестным контрагентом, вернувшим имущество в конкурсную массу, и недобросовестным контрагентом, в признании сделки с которым недействительной было отказано по мотиву невыгодности оспаривания для должника.

В первом случае негативных последствий для контрагента быть не должно, иначе весь смысл данного основания, направленного на побуждение контрагентов добровольно возвращать имущество в конкурсную массу, будет утрачен: какой смысл возвращать имущество, если в отношении контрагента в любом случае применят негативные последствия.

Совершенно иной подход следует применять к недобросовестным контрагентам, в признании сделки с которым недействительной было отказано по мотиву невыгодности оспаривания для должника.

Так, если у такого контрагента имеются встречные требования к должнику из оспариваемой сделки, они должны быть субординированы в очередности и удовлетворены в том же порядке, в котором подлежат удовлетворению требования недобросовестных контрагентов при применении последствий недействительности сделок.

Выше речь шла только о последствиях для контрагента, действовавшего недобросовестно при совершении сделки. Тем не менее, на наш взгляд, суд должен принимать во внимание также добросовестность контрагента при возврате имущества в конкурсную массу.

Определенные преференции добросовестным кредиторам были предоставлены в Постановлении Пленума № 63. Так, как уже было указано выше, от добросовестного поведения приобретателя имущества зависит размер процентов за пользование денежными средствами, подлежащих выплате должнику (абзац 4 пункта 29.2 Постановления Пленума № 63).

Кроме того, если приобретатель будет намеренно затягивать возврат имущества должнику и вернет его уже на стадии рассмотрения спора по существу, это может послужить основанием для отказа в применении статьи 61.7 Закона о банкротстве. Такая позиция уже встречалась в судебной практике.

Таким образом, судам следует применять дифференцированный подход в отношении добросовестных и недобросовестных контрагентов должника по оспариваемым сделкам.