20.06.2022 | Статьи
Исключение из санкционных списков в практике Суда ЕС: есть ли перспективы?

В последние полтора месяца одной из актуальных и обсуждаемых тем в российском юридическом сообществе стала тема исков, поданных российскими бизнесменами и компаниями в Суд ЕС об оспаривании их включения в санкционный список, сформированный на основании Решения Совета ЕС No 2014/145 от 17.03.2014. Данный список начал стремительно пополняться с февраля 2022 года и сейчас насчитывает более 1200 лиц. На момент подготовки настоящей статьи в Суде ЕС зарегистрировано, как минимум, 21 новое дело по искам РФПИ (T-235/22), Тиграна Худавердяна (T-335/22), Алишера Усманова (T-237/22), Алексея Мордашова (T-248/22), Александра Пономаренко (T-249/22), Геннадия Тимченко (T-252/22), Дмитрия Пумпянского (T-270/22), Андрея Мельниченко (T-271/22), Галины Пумпянской (T-272/22), Дмитрия Мазепина (T-282/22), Вадима Мошковича (T-283/22), ВЭБ (T-288/22), Игоря Шувалова (T-289/22), Игоря Кесаева (T-290/22), Александра Пумпянского (T-291/22), Петра Авена (T-301/22), Александра Винокурова (T-302/22), Михаила Фридмана (T-304/22), Виктора Рашникова (T-305/22), Романа Абрамовича (T-313/22), Дмитрия Конова (T-326/22). Количество заявителей, скорее всего, будет расти и все это заставляет задуматься о перспективах судебного обжалования включения лица в санкционный список и обратиться к практике Суда ЕС, на основании которой можно сделать ряд важных выводов по данной тематике.

1. Статистика дел в Суде ЕС

В приведенной ниже таблице представлена статистика дел в Суде ЕС по заявлениям об оспаривании включения в санкционные списки России, Сирии, Ирана, Белоруссии и Украины.

Список

Количество дел

Выиграно заявителями*

Иран

77

43

Сирия

61

21

Украина

45

38

Белоруссия

12

8

Россия

14

0

* в качестве выигранных дел учтены только дела, в которых требования заявителей были удовлетворены в полном объеме.

Приведенная статистика, на первый взгляд, может вселять определенные поводы для оптимизма, однако, в этом плане она является обманчивой, поскольку, в частности, большинство выигранных дел по сирийскому и иранскому спискам приходится на период до 2015 года, после чего практика Суда ЕС существенно поменялась. Наиболее удачной выглядит статистика по украинскому списку, но он является специфическим и по своим критерием имеет мало общего с иными санкционными списками. Больше всего не повезло лицам, включенным в российский санкционный список – никому из них еще не удалось исключиться из списка через Суд ЕС (нужно сделать оговорку о том, что Аркадию Ротенбергу удалось добиться аннулирования санкций 2014 года в отношении него, но Суд ЕС подтвердил продление санкций в 2015 году и в итоге ему не удалось исключиться из санкционного списка).

В связи с этим каждый санкционный список заслуживает отдельного внимания и анализа, но прежде всего, хотелось бы отметить общие принципы рассмотрения дел в Суде ЕС.

2. Общие принципы рассмотрения дел в Суде ЕС

Решение о включении лица в санкционный список принимается Советом ЕС, соответственно, при рассмотрении дела об оспаривании включения лица в санкционный список Совет ЕС выступает ответчиком. Заявление подается в Европейский суд общей юрисдикции (General Court), который действует в качестве суда первой инстанции в составе Суда ЕС (Court of Justice of the European Union). Апелляция на решение суда первой инстанции подается в Европейский суд (European Court of Justice), действующий в составе Суда ЕС. Рассмотрение дела как в первой, так и в апелляционной инстанции в среднем занимает 2-2,5 года.

Бремя доказывания обстоятельств, послуживших основанием для включения лица в санкционный список, лежит на Совете ЕС, при этом:                                                                                                                                   

  • обоснованность включения лица в санкционный список проверяется Судом ЕС на основании доказательств, собранных Советом ЕС на момент включения лица в список, и Совет ЕС не может в дальнейшем в ходе разбирательства в Суде ЕС представлять какие-либо новые доказательства;
  • Совет ЕС не вправе заявлять в Суде ЕС новые основания для включения лица в санкционный список.

Иными словами, Совет ЕС связан изначальными формулировками, которые он использовал при включении лица в санкционный список, а также теми доказательствами, которые он собрал на тот момент. Данные принципы неоднократно подтверждались в практике Суда ЕС при рассмотрении дел по сирийскому и иранскому спискам в 2012-2014 годах (например, Qualitest FZE, T‑421/11 (2012), § 59Sina Bank, T‑15/11 (2012), § 74; Mohamad Nedal Alchaar, T-203/12 (2014), § 168), а также в рамках последующих дел.

Одно из наиболее курьезных дел в практике Суда ЕС, которое хорошо иллюстрирует применение вышеприведенных принципов – это дело Tri-Ocean Trading, T‑709/14 (2016). Компания Tri-Ocean Trading была включена в сирийский санкционный список на том основании, что она организовывала скрытые поставки нефти в адрес Сирии. В ходе судебного разбирательства Совет ЕС представил статью, указывающую, что компания занималась поставками газа Сирии. В связи с этим Суд ЕС посчитал, что Совет ЕС не доказал основания для введения санкций в отношении компании, формулировки которых сводились к поставке нефти, а не газа, и аннулировал решение Совета ЕС (§ 50 решения), хотя с точки зрения критериев введения санкций между поставкой нефтью и газа, по сути, не было никакой разницы.

3. Основания для исключения из санкционного списка в Суде ЕС

При оспаривании решений Совета ЕС о включении в санкционный список заявители, как правило, приводят достаточно много аргументов, но Суд ЕС зачастую по своей инициативе их группирует и расставляет в следующем порядке:

  • отсутствие надлежащего описания мотивов включения лица в санкционный список;
  • нарушение права на защиту;
  • ошибка в оценке обстоятельств дела или недоказанность оснований для включения лица в санкционный список;
  • нарушение принципа пропорциональности, нарушение права собственности и права свободного ведения бизнеса, злоупотребление Советом ЕС полномочиями.

Разберем их более подробно.

Отсутствие надлежащего описания мотивов включения лица в санкционный список

Суд ЕС исходит из того, что на Совете ЕС лежит обязанность информировать лицо о конкретных причинах, на основании которых оно включено в санкционный список, включая все необходимые фактические и правовые элементы, от которых зависит юридическая квалификация вводимой санкционной меры (см., например, Turbo Compressor Manufacturer v. Council, T‑404/11 (2013), § 20-21).

Данный аргумент редко становится успешным и в подавляющем большинстве дел Суд ЕС приходит к выводу о том, что описание оснований для включения конкретного лица в санкционный список является достаточным. В качестве наиболее ярких примеров явно недостаточного описания мотивов можно привести следующие примеры, характерные в основном для периода до 2015 года:

  • вовлечен в деятельность по обходу санкций (Central Bank of Iran, T‑262/12 (2014), § 91);
  • осуществляет помощь санкционным лицам обходить положения регламента ЕС по Ирану и осуществляет финансовую поддержку Ирана (Sorinet Commercial Trust Bankers Ltd, T‑157/13 (2014), § 75).

Соответственно, ссылаясь на такие предельно общие формулировки, Суд ЕС указывает, что Совет ЕС не исполнил свою обязанность по надлежащему мотивированию включения лица в санкционный список и только на этом основании аннулирует соответствующее решение Совета ЕС.

Нарушение права на защиту

Как правило, аргумент заявителей сводится к тому, что Совет ЕС нарушил их право на защиту и внес их в санкционный список, не уведомив об этом заранее и не дав возможность представить свою позицию и ответные доказательства. В этом отношении позиция Суда ЕС заключается в следующем:

  • У Совета ЕС нет обязанности осуществлять предварительное уведомление лица перед включением его в санкционный список, поскольку вводимые меры должны иметь эффект сюрприза и предупреждение о них может поставить под угрозу их эффективность;
  • Однако, в случае, если Совет ЕС принимает решение о продлении действия санкций в отношении конкретного лица и при таком продлении ссылается на новые обстоятельства или доказательства, Совет ЕС должен предварительно уведомить лицо о предстоящем продлении санкций (см. например, Eyad Makhlouf, T‑383/11 (2013), § 38-44).

В качестве примеров аннулирования решений Совета ЕС на этом основании можно привести дела Sina Bank, T‑67/12 (2014) и BelTechExport, T‑438/11 (2014), однако в целом таких дел очень мало.

Ошибка в оценке обстоятельств дела или недоказанность оснований для включения лица в санкционный список

Суд ЕС в своих решениях последовательно проводит позицию о том, что именно на Совете ЕС лежит обязанность доказать, что причины включения лица в санкционный список являются обоснованными, соответственно, заявитель не должен доказывать обратное – что его включение в санкционный список было необоснованным. Кроме того, Суд ЕС отмечает, что хотя Совет ЕС не обязан представлять абсолютно все имеющиеся у него доказательства (часть из таких доказательств являются конфиденциальными и не могут быть раскрыты исходя из соображений безопасности), раскрытая информация и доказательства должны подтверждать основания, на которые ссылается Совет ЕС (Commission and Others v Kadi, C 584/10 P, C 593/10 P, C 595/10 P, § 121-122).

Соответственно, если решение Совета ЕС отменяется, то в подавляющем большинстве случаев это происходит по причине того, что собранных Советом ЕС доказательств недостаточно для подтверждения оснований для включения лица в санкционный список или Совет ЕС неправильно оценил собранные доказательства и фактические обстоятельства дела.

Нарушение принципа пропорциональности, нарушение права собственности и права свободного ведения бизнеса, злоупотребление Советом ЕС полномочиями

Эта группа аргументов обычно рассматривается Судом ЕС в последнюю очередь и еще ни в одном деле по данной категории споров они не были успешными.

Принцип пропорциональности как один из фундаментальных принципов права ЕС предполагает, что меры, принимаемые на основании права ЕС, должны быть адекватными для достижения целей, преследуемых законодателем, и не должны выходить за пределы, необходимые для их достижения (см. например, Eyad Makhlouf, T‑383/11 (2013), § 98). Однако, Суд ЕС в своих решениях последовательно отклоняет аргумент о нарушении принципа пропорциональности, ссылаясь на то, что санкции необходимы исходя из целей программы по соответствующему санкционному списку, а право собственности не является абсолютным и может быть ограничено исходя из преследуемых ЕС публичных интересов. Также Суд ЕС отмечает, что иные возможные меры, например, такие как предварительное одобрение сделок, не будут такими же эффективными как заморозка активов для оказания давления на соответствующее государство.

4. Эволюция подхода по иранскому списку

Санкции ЕС против Ирана были введены в 2007 году для целей противодействия программе разработки ядерного оружия Ирана. Для включения компаний и физических лиц в санкционный список чаще всего использовался следующий критерий: лицо вовлечено или непосредственно связано или осуществляет поддержку деятельности Ирана по разработке ядерного оружия (впервые критерий введен в ст. 7(2) Регламента Совета ЕС No 423/2007 от 19.04.2007).

Первые решения Суда ЕС по иранскому списку появились в 2009 году в отношении Melli Bank plc и Bank Melli Iran, подконтрольных Правительству Ирана – данным заявителям не удалось оспорить решения Совета ЕС (Melli Bank plc, T‑246/08, T‑332/08 и Bank Melli Iran, T‑390/08).

Однако, в дальнейшем практика Суда ЕС до 2015 года складывалась уже не в пользу Совета ЕС – из 60 дел, рассмотренных Судом ЕС в период с 2011 по 2015 год, Совет ЕС проиграл 38 дел. Суд ЕС вставал на сторону заявителей и указывал, что Совет ЕС не представил доказательств поддержки со стороны санкционного лица ядерной программы Ирана. Аргументы Совета ЕС о том, что доказательства причастности лица к ядерной программе Ирана получены из конфиденциальных источников и не могут быть раскрыты, Суд ЕС не принимал, указывая на необходимость соблюдения гарантий судебной защиты заявителя (см., например, Iran Transfo, T‑392/11 (2013), § 38-43).

Однако, Совет ЕС не стоял на месте и в 2012 году расширил критерии для включения лиц в санкционный список, включив в него следующий критерий: лицо оказывает поддержку, в том числе материальную, логистическую и финансовую, Правительству Ирана или физическим лицам и юридическим лицам, связанным с ним (ст. 23(2) Регламента Совета ЕС No 267/2012 от 23.03.2012). Как видно, новый критерий, введенный Советом ЕС, уже не требовал какой-либо связи лица с ядерной программой Ирана, и предполагал, что достаточно установить факт поддержки лицом Правительства Ирана или связанных с ним лиц.

Соответственно, в этот же период начала получать распространение практика так называемого релистинга – пользуясь новым критерием, Совет ЕС начал включать компании в санкционный список во второй раз после того, как они были исключены из него через Суд ЕС. Практика релистинга была достаточно успешной и в период 2016-2017 годов Совет ЕС выиграл 10 из 11 дел, когда компании пытались оспорить их повторное включение в санкционный список. Логика Суда ЕС сводилась к тому, что санкции могут быть наложены на лицо, поскольку предполагается, что в силу качественной или количественной значимости поддержка данным лицом Правительства Ирана (посредством предоставления материальных, финансовых или логистических ресурсов) позволяет Правительству Ирана осуществлять ядерную программу (см., например, Iran Insurance Company, T‑63/14 (2016), § 87).

Ниже представлены два примера, хорошо иллюстрирующие как менялась практика Совета ЕС и Суда ЕС.

Компания

Первоначальное включение

Повторное включение

Iran Insurance Company

Основание: компания страховала приобретение различного оборудования, которое могло быть использовано в запрещенных программах Ирана.

Суд ЕС признал, что Совет ЕС не представил доказательств страхования указанного оборудования компанией (T‑12/11 (2013), § 120).

Основание: государственная компания, которая оказывает финансовую поддержку Правительству Ирана.

Суд ЕС исходя из доказательств направления прибыли компании Правительству Ирана признал, что санкции обоснованы (T‑63/14 (2016), § 115-116).

Post Bank Iran

Основание: действует от имени Bank Sepah, находящегося под санкциями, осуществляя его транзакции и помогая ему обходить санкции.

Суд ЕС признал, что Совет ЕС не представил доказательств деятельности заявителя от имени Bank Sepah (T‑13/11 (2013), § 124).

Основание: компания, которая принадлежит Правительству Ирана, и оказывает финансовую поддержку Правительству Ирана.

Суд ЕС исходя из доказательств направления прибыли компании Правительству Ирана признал, что санкции обоснованы (T‑68/14 (2016), § 125-126).

Таким образом, из противостояния между Советом ЕС и иранскими компаниями Совет ЕС вышел победителем и впоследствии новых заявлений об оспаривании иранских санкций практически не было.

5. Эволюция подхода по сирийскому списку

Санкции ЕС против Сирии были введены в 2011 году в ответ на репрессии против гражданского населения Сирии. Для включения компаний и физических лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью, в санкционный список чаще всего использовался следующий критерий: лицо получает выгоду или оказывает поддержку режима (ст. 5(1) Регламента Совета ЕС No 442/2011 от 09.05.2011).

В сравнении с иранским списком практика рассмотрения дел по сирийскому списку складывалась похожим образом: в период с 2013 по 2015 года Совет ЕС проиграл 8 из 17 дел, как правило, на том основании, что он не представил доказательств поддержки режима со стороны заявителей.

Переломным делом стало дело сирийского бизнесмена Иссама Анбубы. В решении по данному делу Суд ЕС указал, что в силу авторитарного режима Сирии, а также контроля, осуществляемого государством над сирийской экономикой, должно предполагаться, что ведущий бизнесмен в Сирии не мог бы быть успешным, если бы он не получал поддержку от режима, а также не предоставлял ему свою поддержку в ответ (Issam AnboubaT‑563/11 (2013), § 38, 41). В 2015 году данное решение было подтверждено апелляционной инстанцией Суда ЕС (Issam AnboubaC-605/13PC-630/13P).

После этого 12 октября 2015 года Совет ЕС принял решение дополнить ст. 15 Регламента No 36/2012 и ввести дополнительный критерий для включения в санкционный список: “ведущие бизнесмены, действующие в Сирии” (“leading businesspersons operating in Syria”). При этом одновременно в регламенте было предусмотрено, что ведущий сирийский бизнесмен не подлежит включению в санкционный список, если он больше не связан с режимом или не оказывает на него влияния.

С учетом этих двух обстоятельств (решения по делу Иссама Анбубы и нового критерия для включения в санкционный список) все последующие попытки сирийских бизнесменов оспорить санкции в подавляющем большинстве случаев оставались безуспешными, поскольку мало кому удавалось опровергнуть так называемую «презумпцию Анбубы»: Суд ЕС подтверждал процедуру релистинга (как это было ранее по иранскому списку) и с 2016 года в общей сложности выиграл 31 из 44 дел.

6. Эволюция подхода по российскому списку

Против России санкции ЕС были введены в 2014 году на основании Решения Совета ЕС No 2014/145 от 17.03.2014 в связи с действиями России на Украине. При формулировании критериев включения в российский санкционный список Совет ЕС, очевидно, учел свой опыт по иранскому и сирийскому спискам. 25 июля 2014 года на основании Решения Совета ЕС No 2014/499 список критериев в рамках Решения No 2014/145 от 17.03.2014 был дополнен и в санкционный список могли быть включены лица, материально или финансово поддерживающие или получающие выгоду от российских лиц, ответственных за принятие решений по присоединению Крыма и Севастополя и дестабилизации ситуации на востоке Украины.

В Суд ЕС по российскому списку изначально в 2014-2015 годах обратились 10 заявителей и определяющим для всех стал 2017 год, когда Суд ЕС вынес решения по делу концерна Алмаз-Антей (T-255/15) и делу Роснефти (C-72/15), которые, по сути, были основаны на предшествующей практике Суда ЕС по иранскому списку. В рамках дела Алмаз-Антей Суд ЕС посчитал, что, принимая во внимание, что Алмаз-Антей поставляет вооружение в российскую армию, этого уже достаточно для вывода о том, что Алмаз-Антей материально поддерживает Российскую Федерацию. По мнению Суда ЕС, принцип пропорциональности нарушен не был, поскольку введенные санкции необходимы для предотвращения эскалации конфликта на Украине (Almaz-AnteyT-255/15 (2016), § 96, 105).

В решении по делу Роснефти, которая оспаривала секторальные санкции, Суд ЕС детально прокомментировал аргумент о нарушении принципа пропорциональности, сделав вывод о том, что цель санкций – увеличить расходы России на совершение действий по подрыву территориальной целостности Украины, поэтому введения мер в отношении ключевых компаний нефтяной отрасли, которые контролируются Российской Федерацией, соответствует этой цели (RosneftC-72/15, (2017), § 147).

Аналогичные решения были вынесены и по всем последующим российским делам. Например, по делу Сбербанка Суд ЕС указал, что тот факт, что Сбербанк несет убытки, наоборот, свидетельствует об эффективности санкций, поскольку государство будет вынуждено нести дополнительные расходы на разрешение данных финансовых трудностей, а само по себе введение ограничений в отношении крупнейших российских финансовых институтов, в которых государству принадлежит более 50 % акций, является оправданным (SberbankT‑732/14 (2018), § 153-154).

Новый эпизод российской санкционной истории начался в феврале 2022 года, и уже на следующий день после начала конфликта на Украине, 25 февраля 2022 года Совет ЕС на основании Решения No 2022/329 внес изменения в Решение No 2014/145 от 17.03.2014 и дополнил список критериев включения в санкционный список следующим: ведущие бизнесмены (leading businesspersons) или юридические лица, организации или органы, которые вовлечены в секторы экономики, представляющие существенный источник для доходов Правительства Российской Федерации, которое несет ответственность за присоединение Крыма и дестабилизацию ситуации на Украине (ст. 2(1)(g) Решения Совета ЕС No 2014/145 от 17.03.2014). Именно на основании этого критерия в санкционный список была внесена существенная часть российских предпринимателей. По некоторым из них встречаются формулировки о том, что они являются крупнейшими налогоплательщиками и тем самым представляют существенный источник для доходов Правительства Российской Федерации. Этот критерий очень похож на критерий ведущего бизнесмена по сирийскому списку, однако применительно к России он шире и жестче, поскольку (i) охватывает не только физических лиц, но и компании, (ii) не предполагает опровержения посредством доказывания отсутствия связей с государством и поддержки его действий, как это имело место в отношении сирийского списка.

Безусловно, с учетом вышеизложенного, в рамках новых дел по российскому списку в Суде ЕС будут заявляться аргументы о нарушении принципа пропорциональности. В успех данного аргумента верится с трудом с учетом предшествующей практики Суда ЕС, когда он систематически и последовательно отклонялся. Тем не мнее, необходимо иметь в виду, что ранее в рамках российского и иранского списков аргумент о нарушении принципа пропорциональности заявлялся в основном компаниями с преобладающим государственным участием, и Суду ЕС было несложно его отклонить. Применительно к иранскому списку также имелся интересный прецедент по делу National Iranian Tanker Company, в котором Суд ЕС указал, что тот факт, что заявитель вовлечен в нефтяную и газовую отрасль, которая представляет существенный источник для доходов Правительства Ирана, не может рассматриваться как оказание финансовой поддержки Правительству Ирана (National Iranian Tanker Company, T‑565/12 (2014), § 60). Теперь мы имеем прямо противоположный подход на уровне критериев в решении Совета ЕС и, очевидно, первое дело, которое будет рассмотрено Судом ЕС, будет прецедентным для всего российского списка, как это было в 2017 году с решением Суда ЕС по делу Роснефти.

Следует отметить, что 30 мая 2022 года Суд ЕС уже вынес свое первое решение, касающееся санкционного списка 2022 года – это было решение об отказе в принятии обеспечительных мер в виде приостановления действия санкций (дело T‑193/22 R). Тот факт, что в обеспечительных мерах было отказано удивления не вызывает – в практике Суда ЕС по данной категории дел обеспечительные меры не принимались ни разу. Интересно другое – помимо дачи стандартных комментариев относительно отсутствия процессуальных оснований для принятия обеспечительных мер (срочность и наличие невозвратного ущерба) Суд ЕС также прокомментировал доводы жалобы по существу (это связано с тем, что еще одним критерием для принятия обеспечительных мер является fumus boni juris – наличие prima facie шансов на успех). Примечательно, что ранее при рассмотрении заявлений об обеспечительных мер Суд ЕС, как правило, не комментировал шансы на успех, ограничиваясь только оценкой процессуальных аспектов (срочность и наличие невозвратного ущерба). В данном же деле Суд ЕС признал, что:

  • нет нарушения права заявителя на защиту;
  • Совет ЕС не нарушил обязанность по обоснованию причин включения заявителя в санкционный список (в том числе отклонен аргумент о том, что обстоятельства, на которые ссылается Совет ЕС, произошли до начала операции на Украине и не связаны с конфликтом на Украине);
  • нет нарушения принципа пропорциональности, поскольку введение санкций необходимо для поддержания международного мира и безопасности.

Конечно, это всего лишь промежуточное решение и оно еще не предрешает окончательный исход спора, однако, очевидно, оно показывает, что Суд ЕС достаточно жестко настроен к рассмотрению заявлений российских лиц.

7. Успешные аргументы – все ли так безнадежно?

Новые критерии для включения лиц в российский санкционный список, введенные Советом ЕС в феврале 2022 года, существенный накопленный опыт Совета ЕС по иранскому и сирийскому спискам, а также первое решение Суда ЕС от 30.05.2022, конечно, не дают поводов для оптимизма. С другой стороны, за последние годы было и немало успешных дел, когда лицам из сирийского, иранского и белорусского списков удавалось исключиться из них через Суд ЕС. В связи с этим интересно обратиться к тем аргументам и основаниям, которые смогли убедить Суд ЕС встать на сторону заявителя и которые могут быть актуальны и в отношении некоторых лиц из российского санкционного списка.

Отсутствие связи с политическим режимом

Одними из наиболее интересных дел в этом отношении являются дела белорусских бизнесменов Владимира Пефтиева и Юрия Чижа, которым удалось доказать отсутствие их связи с политическим режимом в Белоруссии.

В частности, по делу Юрия Чижа Суд ЕС указал, что о факте поддержки политического режима со стороны г-на Чижа не могут свидетельствовать следующие обстоятельства: (i) тот факт, что г-н Чиж является ведущим бизнесменом в Белорусии, (ii) факт выигрыша им государственных тендеров, (iii) факт его участия в правительственных делегациях за границей, (iv) факт игры в хоккей вместе с г-ном Лукашенко (Yury Chyzh, 276/12 (2015), § 167, 172, 177, 179).

По делу Владимира Пефтиева Суд ЕС не принял во внимание следующие обстоятельства в обоснование его связи с политическим режимом: (i) предложение им ряда законодательных инициатив, (ii) участие вместе с г-ном Лукашенко в нескольких телевизионных передачах, (iii) уплата существенных налогов, поскольку это является юридическим обязательством любого налогоплательщика (Vladimir Peftiev, T 441/11 (2014), § 181, 184, 188).

В то же время необходимо отметить, что по делу еще одного белорусского бизнесмена Анатолия Тернавского Суд ЕС сослался на презумпцию, аналогичную «презумпции Анбубы»: в такой стране как Беларусь экономическая активность компаний, принадлежащих заявителю, невозможна без одобрения режима Президента Лукашенко (Anatoly TernavskyT‑163/12 (2015), § 118, 121).

Дистанционирование от политического режима

Очень примечательным является совсем недавнее дело сирийского бизнесмена Абделькадера Сабры, решение Суда ЕС по которому было вынесено 16 марта 2022 года. В рамках этого дела г-ну Сабре удалось опровергнуть «презумпцию Анбубы» о ведущих сирийских бизнесменах и  доказать, что он дистанцировался от политического режима в Сирии. В частности, он представил письма нескольких иностранных дипломатов, указывающих на то, что он финансировал гуманитарные миссии для помощи сирийским беженцам, а также активно критиковал сирийский режим. Кроме того, г-на Сабра покинул позицию члена совета директоров Cham Holdings, подконтрольного Рами Махлуфу, двоюродному брату Президента Сирии, что Суд ЕС расценил как доказательство его дистанцирования от режима (Abdelkader SabraT 249/20 (2022), § 149, 171, 181-183).

Отчуждение акций в компании

Среди недавних дел по сирийскому списку также примечательно дело 2021 года, в котором сирийского бизнесмену Халдуну Аль Зуби удалось доказать, что он не может быть признан ведущим сирийским бизнесменом, поскольку он произвел отчуждение акций в компании Fly Aman, которую ему приписывал Совет ЕС (Khaldoun Al ZoubiT 257/19 (2021), § 90-95).

Прекращение полномочий

В 2021 году Суд ЕС также вынес решения по ряду дел, в которых заявители доказали, что они утратили позиции, в связи с которыми они были включены в санкционные списки Советом ЕС: (i) бизнесмену Башару Асси удалось исключиться из сирийского списка, поскольку он покинул пост председателя совета директоров Aman Dimashq (Bashar AssiT‑256/19 (2021), § 124-129), (ii) Саеду Шамсуддину Борборуди – из иранского списка, поскольку он ушел с позиции заместителя главы Иранской Атомной Энергетической Организации (Sayed Shamsuddin BorborudiT‑580/19 (2021), § 61), (iii) Абделю Мажиду Аль-Гауду – из ливийского списка в связи прекращением его полномочий как министра сельского хозяйства (Abdel Majid Al-Gaoud, T‑700/19 (2021)).

Обстоятельства, обосновывающие включение в список, возникли очень давно

Еще одно интересное недавнее дело было рассмотрено Судом ЕС по заявлению Neda Industrial Group, которая была включена в иранский санкционный список на том основании, что оказывала услуги на экспериментальном уранообогатительном заводе в 2006 году, то есть за один год до введения санкций в отношении Ирана, а также за 12 лет до решения Совета ЕС о продлении в отношении нее санкций. Столь давние события Суд ЕС признал недостаточными для поддерживания санкций в отношении заявителя (Neda Industrial GroupT‑490/18 (2020), § 132).

Отсутствие контроля лица, включенного в список, со стороны другого санкционного лица

В контексте данного аргумента интересны следующие два дела:

  • Дело Persia International Bank: несмотря на то, что 60 % акций в Persia International Bank принадлежало санкционному Bank Mellat, из семи членов совета директоров у Bank Mellat было всего три члена совета директоров, поэтому Суд ЕС пришел к выводу, что у Bank Mellat не было контроля над заявителем и, соответственно, исключил Persia International Bank из иранского санкционного списка (Persia International BankT 493/10 (2013), § 102);
  • Дело North Drilling Company: в данном деле Суд ЕС суд признал, что владение 50,29% акциями в North Drilling Company со стороны компании PIFIC еще не означает, что она принадлежит PIFIC (North Drilling CompanyT‑539/14 (2015), § 52).

8. Заключение

Принимая во внимание изложенное выше, очевидно, что с учетом практики Суда ЕС оспорить включение в санкционный список российским лицам будет очень не просто. В то же время, как показано выше, в практике Суда ЕС в последние годы есть немало случаев, когда лица исключались из санкционных списков – сделать это удавалось не со ссылкой на нарушение принципа пропорциональности, а путем большой работы с доказательствами, посредством которых были опровергнуты обстоятельства, послужившие основанием для включения лиц в санкционные списки. Мы не знаем всех обстоятельств рассматриваемых в Суде ЕС российских дел, но будем надеяться, что кому-то из российских заявителей все-таки удастся в первый раз выиграть дело у Совета ЕС.

Также стоит отметить, что те, кто не успел оспорить в установленный двухмесячный срок решения Совета ЕС (который может быть продлен еще на 25 дней в силу статей 59-60 правил судопроизводства Европейского суда общей юрисдикции), не утрачивают данную возможность и могут оспорить в дальнейшем решение Совета ЕС о продлении действия санкций (действие российских санкций продляется каждые полгода). Хорошим примером в этом контексте является дело Neda Industrial Group 2020 года (T‑490/18), которая впервые была включена в иранский санкционный список в 2011 году, а подала иск в Суд ЕС только в 2018 году, который был успешно выигран в 2020 году.

 

Источник - Zakon.ru